Легион. Часть 3. Кусок 1

«Основа мужчины, в состоянии ума готового к бою.
И как правило это состояние воспитывается дракой.»

Новогодние каникулы закончились.
Я безнадежно шагал по скрипучему снегу. В голове не было абсолютно ничего. Я не отдохнул и не отошел от ужаса прошедшего, учебного полугодия, а следы, по которым я топал, неуклонно вели к дверям ненавистной школы.
Уже не было сил думать ни о побеге, ни о самоубийстве. То, что когда-то было зернышком, глубоко в груди, теперь заполняло меня до кончиков пальцев. Я уже не был ни личностью, ни гражданином, ни человеком вообще. Боль и унижение физически-выраженные в форме homo sapiens.
Подойдя к школе, я замер. Потом прислонился лбом к углу здания, постоял так с полминуты, развернулся и пошел через черный ход. Я специально распределил время так, чтоб идти по коридорам и войти в класс в течении одной минуты до звонка. Когда я вошел в класс, все уже сидели и преподаватель, недовольно глянула на меня, но только сейчас зазвонил звонок, и она кивнула мне чтоб я заходил. Одноклассники провели меня до моего места мерзкими взглядами гиен. Тем не менее контактов с ними до урока я избежал. Я выбрал на парте царапину и втупился в нее.
— Козаков, ты прочитал то, что я давала на каникулы? – почему-то преподаватели тоже находили во мне «козла отпущения».
Я отрицательно помотал головой.
— Почему? – строго спросила Виктория Павловна, смотря на меня поверх очков, как на…
— Дебил, потому что! – съязвил кто-то.
Павловна не стала отрицать, а лишь бросив на меня презрительный взгляд, продолжила урок.
— Слышь Коза! – обратился ко мне шепотом Семенов, с параллельного ряда – А че не прочитал-то? Занят был? Коз это… – он сделал движение, означавшее половую связь, и искусно озвучил предположение протяжным – ме-е-е-е-е!
Я отвернулся от него и начал смотреть на другую царапину.
Когда закончился урок, мы стали переходить в другую аудиторию. Меня, ясное дело толкнули в дверях, а в коридоре дали пару подзатыльников. Заходя в класс геометрии, мы столкнулись с учителем, который сказал, что у них собрание и минут пятнадцать-двадцать его не будет, велев сидеть тихо.
Мои одноклассники были сегодня особо активны, как всегда, бывает с детьми, только пришедшими с каникул. Все шумели, смеялись, делились впечатлениями, я в свою очередь, сидел, опустив голову, и пытался абстрагироваться. Вдруг кто-то очень больно уколол меня в спину. От неожиданности я громко ойкнул, дернулся и обернулся. Позади меня сидел Мишка Васильев с циркулем в руке и тупо улыбался.
— Ты что делаешь?
Он ничего не ответил и снова уколол меня в плече. Игла вошла довольно глубоко, и от боли я подскочил.
— Перестань!!! – заорал я.
— Козу на мыло!!! – донеслись в ответ голоса за спиной, и кто-то толкнул меня на Мишку, который, не раздумывая, ткнул меня циркулем в живот.
Я согнулся и постарался отпрянуть, но несколько пар рук схватили меня и вытащили поверх парты. Мишка продолжал колоть меня куда попало, причем к нему присоединились еще пара человек, вооруженные остроконечной канцелярией. Я начал изо всех сил вырываться и визжать, в ответ на что, мои конечности прижали к столу, а в рот начали запихивать тряпку, которой вытирали доску.
От боли и страха у меня в голове помутилось. Безвольные движения были не так попыткой вырваться, как реакцией тела на уколы. И в какой-то момент я провалился в себя.
Я увидел как тюрьма, в которой были заточены мои обиды и занимавшая все моё тело, начала мелко дрожать. Затем ее бесцветные контуры стали лопаться, а сквозь трещины засочилась черная, вязкая субстанция, схожая со смолой, но имевшая, неуловимый уму, но настойчиво-понятный чувствам кроваво-красный цвет. Это «нечто» не было ни болью, ничем другим из того что должно было находится в моей тюрьме. Вид его вызывал злость и гнев. Эти чувства не были направлены на какой-то конкретный объект, в пространстве, а бесконтрольно поглощающие всю вселенную. Эта субстанция была – Абсолютной Ненавистью.
Эта личность быстро поглотила стены своей темницы, забурлила и начала выталкивать меня на поверхность. Я начал приходить в себя и по тому, что я увидел, понял, что отключился на мгновение, потому что никто прекращать даже не думал. Я лежал не чувствуя ни боли, ни страха. Состояние было созерцательно-отрешенным. Я обратил внимание, что звуки вокруг остались все такими же приглушенными. Но не успел я задуматься о причине этого феномена, как я услышал… Не знаю как точнее это описать. Это абсолютно точно были слова из моей головы, некое попурри Библейских стихов, которые хотя и были вырваны из разных частей книги, синтезировались в связный текст. Странность заключалась в том, что эти «мои» мысли были озвучены, внутри головы, не моим голосом. Он был внятным, властным. Я слушал его, как воины слушают своих предводителей, перед началом битвы, ловя каждое слово, становясь сильнее от каждой фразы.
«Я Деница, Сын Зори, Попирающий народы. Херувим, помазанный, чтобы осенять. Живший на святой горе божьей. Ходящий среди огнистых камней. Свергнутый на землю и названый Дракон, Древний змий, Дьяволом и Сатаною нареченный меж народами, обольщающий вселенную. Я – тот о ком писал Иоанн и пророки, говоря: «И снята была четвертая печать. И я взглянул. И вот конь бледный и на нем всадник, которому имя – Смерть. И Ад следовал за ним. И дана ему власть над четвертою частью земли, умервшлять мечем и голодом и зверями земными. И кто имеет мудрость, сочти число его, ибо число его человеческое. Число же его 666». Я – тот, кто обольстил Еву. Я – тот кто, некогда, вселился в Каина. Я – тот, кто однажды вошел в Иуду. Я – ТЬМА. Я – ЛЕГИОН».
На последнем слове через меня, как будто прошла молния. Меня резко выгнуло над плоскостью парты, а затем с силой бросило обратно. Я быстро открыл глаза и рванул на себя левую ногу. Одноклассник, который за нее отвечал, от неожиданности происшедшего, легко отпустил и отскочил. Я быстро перевел взгляд на того кто держал правую. Женя Пасичник смотрел на меня, приоткрыв рот, тем ни менее, крепче сжал пальцы. Как только я это почувствовал, я дернул его к себе, параллельно направляя подошву свободной ноги, в его прыщавое, мерзкое рыло. После звука глухого удара, мои ноги были свободны. Не глядя куда бью, я с силой бросил ногу в того кто держал мои руки. Двигаясь по инерции, я через задний кувырок скатился с парты и выпрямился. Саша Гацюк держался за нос, а сквозь его пальцы обильно текла кровь. Видимо именно эта скотина и держала мне руки.
Я быстро оглядел всех и остановил взгляд на оторопевшем Мишке.