Легион. Часть 2. Кусок 5

В течении следующей недели, подобного рода случаи не происходили. Но, я обратил внимание, что одноклассники начали бросать на меня презрительные взгляды и зло хихикать, когда я входил в аудиторию. Неприятно неожиданно активизировались ребята с моего бывшего класса. Они начали больно задевать меня плечами в коридоре, и как бы случайно толкать меня в столовой, так что суп и компот разливались по подносу.
В течении небольшого количества времени начался сущий ад. Не было ни одного урока, на котором мне на стул не сыпали мел, выдавливали чернила, или не разливали, какую ни будь, жидкость. Я вечно находил свою сменную обувь, выброшенной за окно, куртку измазанной, а не дай мне Бог, оставить что-то из учебных принадлежностей на парте, без присмотра, оно сразу же подвергалось порче. Причем теперь это были не немые, непонятно кем организованные издевательства. Обидчики вышли из тени и нагло смеялись мне в лицо. Обидчиками оказались все. Даже девочки. Уже не было тех, кто стеснялся бы меня обзывать или обращаться ко мне обидными кличками.
Я молился и читал священное писание.
«Вы слышали, что сказано: «люби ближнего твоего и ненавидь врага твоего». А я говорю вам: Любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас, да будете сынами Отца вашего Небесного; ибо Он повелевает солнцу Своему восходить над злыми и добрыми и посылает дождь на праведных и неправедных».
Закрывая книгу, я ложился и начинал бормотать: «Прости им Господи, ибо не ведают что, творят». В дреме, я снова собирал всю боль и обиду, пряча ее глубоко в груди.
Веталь, видать, после нашей встречи меня запомнил и при возможности, вжимал меня в какой-то угол и требовал денег, которых у меня всегда было мало. Он говорил, что поставит меня на «счетчик», если я не начну давать ему больше.
Скоро мальчики из моего бывшего класса, начали организовывать на меня облавы. Они поджидали меня после уроков и начинали издеваться.
Подбегали сзади, срывали шапку, кидались ней друг в дружку. Я просил отдать, на что меня толкали и когда я падал, начинали хохотать. Один раз, когда я снял рюкзак, чтоб поправить лямку, один из мальчишек подбежал и отфутболил его так, что тот, кувыркаясь, плюхнулся в глубокую лужу. Кто-то дал мне пинка, и я упал на колени прямо в болото(было уже очень по-осеннему, еще и моросило). Я поднялся и побрел к луже. Вокруг меня, судя по улюлюкиванию и шуму, людей было много. Но я не мог смотреть по сторонам, боясь заплакать. Сильно согнувшись я пытался дотянуться до рюкзака, как кто-то снова сильно меня толкнул и я полетел в лужу. Я был, шокировал. Это было совсем подло.
Как же тяжело было дышать, от обиды и слез. Темница в моей груди, где я их закрывал, растягивалась, а зерно превратилось во внушительную глыбу.
Я поднял взгляд и сквозь брызги, не то воды из лужи, не то слез, увидел, смеющуюся Свету.