Легион. Часть 2. Кусок 4

— Ирина Николаевна, можно выйти?- утром, за завтраком я переборщил с клубничным компотом. Что тут поделаешь, люблю клубнику.
— Бегом давай.
Я вышел из класса и пошел в туалет. Почему-то все время, сколько я учился в этой школе, туалеты на этажах были закрыты, и нужно было ходить на улицу. Я думаю, что это было мотивировано тем, что дирекция пыталась избежать обрисованных матерщиной стен и иного рода хулиганства. На улице уже похолодало, я подошел к входу в туалет и вдруг услышал оттуда голоса. Я предположил, что это ребята из «Г» класса, во главе с Веталем, жутко неприятным, злым типом. Я даже решил вернуться в школу и облегчится в другой раз, но потом подумал что это глупо и очень трусливо. Я выдохнул и вошел.
Мои догадки были верны. В туалете было человека четыре, одним из которых был тот самый Веталь. Они напряженно смотрели на дверь когда я вошел. Удивившись такому пристальному вниманию к своей персоне, я растерянно остановился в проходе.
— Тю, блядь! Че ты, уебан, тут лазишь? – выдохнул один из парней дым. Все достали спрятанные за спинами сигареты. Видно услышав мои шаги, они подумали, что это преподавательский рейд. Я ничего не ответил, съежился и зашел в самую ближнюю кабинку. Когда я писал, я почувствовал что позади меня кто-то встал. Я быстро застегнул штаны и развернулся. Там стоял Веталь и сверлил меня взглядом. Опустив глаза я попытался его обойти.
— Слышь терпила – он больно толкнул меня в грудь – скажешь кому-то, что мы курим, я тебе пасть порву.
Я кивнул и снова постарался его обойти, на что он уже стукнул меня в плече, возвращая на место. Он был на две головы ниже, но лицо не поднимал, а смотрел на меня исподлобья очень злыми глазами. Я аккуратно глянул на парней с лева. Они стояли и ехидно улыбались.
— Дошло до тебя, мудло?
— Да – выдавил я.
— Пиздуй нахуй – гаркнул Веталь, сопровождая эту фразу подзатыльником.
Я быстро вышел из туалета и поспешил обратно в школу.
Взволнованный и напуганный, сев за свою парту я не сразу заметил, что расположение предметов на ней изменилось. Все было как-то сдвинуто, тетрадь закрыта, а пенал застегнут. Я растеряно переводил взгляд по плоскости парты.
— Козаков! Чего не пишешь?
Я вздрогнул, схватил пенал, чтоб достать ручку. Вот оттуда меня и ожидал первый удар. Мой любимый пенал, моя гордость, внутри был заплеван так, что казалось, свою лепту туда внес каждый. Сказать честно, вообще не знал, как реагировать. Я оглядел класс. Все сидели, как ни в чем небывало, смотрели на доску и периодически что-то записывали в свои тетради. «Тетрадь!!!» дошло до меня. Я быстро положил пенал и открыл ее. Там где я закончил, перед тем как уйти в туалет, моим же маркером, огромными буквами было написано «Коза – ЛОХ!!! ПИДР!!!». Я вжал голову в плечи, уткнул глаза в царапину на парте и просидел так до конца урока. Когда все вышли из класса, я вновь открыл тетрадь, аккуратно вырвал две страницы, на которых были написаны маты, открыл пенал, вытер ними основную часть слюны, которая к тому времени уже присохла. Выкинул в урну бумажки, собрал вещи в рюкзак и пошел домой, благо это был последний урок.
— Привет сына. Как в школе? – спросил отец, когда я разувался.
— Все нормально – ответил я, достал пенал и закрылся в ванной.
Отмывая вещь от слюны, я беззвучно плакал. Было безумно обидно. Страх обрушился на меня многотонной плитой и вызвал стойкую подавленность. Я собрал всю боль и запихнул ее глубоко в грудь, в район солнечного сплетения. Ее оказалось не так много, и в соотношении с остальным моим телом она показалась мне маленьким зернышком. «Возложи на Господа путь твой, и он совершит» повторял я про себя выходя из ванны.