Легион. Часть 1. Кусок 2

Словом, мне двенадцать лет, в четыре из которых, я три раза в неделю, не считая праздничных дней и каникул, посещаю городскую государственную школу искусств.
Моя учительница, Полина Эдуардовна(я один обратил внимание, что у подавляющего количества учителей музыки очень характерные имена?), сегодня принесла мне программу на лето. Совсем недавно я отыграл академ-концерт, это что-то вроде экзамена у музыкантов. И так как уже была вторая мая, нужно было срочно нагрузить меня заданием, чтоб на каникулах у меня не было возможности весь день проводить на улице. Четыре часа занятий в день были обязательной нормой моего образования, и родители за этим пристально следили.
Признаться у меня не было крайне негативных чувств к музыке. Когда попадалось хорошее, нравившееся мне произведение, я упоенно пилил его все назначенное мне время.
К моей радости, Полина Эдуардовна, порадовала меня хитом. Она открыла партитуры на каком-то этюде и, БИНГО, на ансамбле «Шутка» Иоганна Баха. Ты ее точно слышал, просто не знаешь, что она так называется. Эта композиция есть еще в стандартных мелодиях телефонов NOKIA(не в рекламу будет сказано).
Сыграв мне вышеуказанные композиции, Эдуардовна описала, какие чувства я должен испытывать при исполнении этой музыки и благословила меня, пожелав мне хорошо отдохнуть этим летом. Все таки, хорошая она была женщина, хоть и пахла чесноком и лекарствами.
Я вышел в майский весенний день, из толстостенной школы, которая в войну была конюшней ГЕСТАПО, и пошагал в школу.
Особо в классе я ни с кем не дружил. Ребята были не плохие, но они часто изрекали злословие и думали греховные мысли. Зато была Света. К которой, я испытывал не однозначные чувства. Она перешла к нам в прошлом году и была на год старше, так как не пропустила четвертый класс.
Я просил у мамы купить какие-то красивые безделушки, паковал их в самодельные конверты и, не указывая своего имени, бросал в ее почтовый ящик. Эта девочка, в моей жизни, занимала позицию «первая школьная любовь».
По этому поводу были, правда, внутренние конфликты. В слове Божьем написано: «Кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействовал с ней, в сердце своем». Я не понимал, как можно быть влюбленным и не думать о том, как вы обнимаетесь и целуетесь. Я возносил молитвы, о том, чтоб Всевышний указал мне правильный путь, но от этого, к сожалению понятнее не становилось.
Я сидел со Светой за одной партой. Улыбался, когда она поворачивала голову в мою сторону, поднимал ручку, если она случайно сталкивала ее локтем на пол.
Сегодня, со школы мы шли вместе. Она жила в соседнем доме. Мы шли и разговаривали о новом альбоме Бритни Спирс. Я его почти не слышал, потому что эта девушка на сцене вела себя вульгарно, и вызывала плотские фантазии. Но я понимал, что Света не воспитана в моих правилах, и снисходительно прощал ее вкусы.
Мы подошли к подъезду.
— Я сейчас кое-что сделаю и сразу уйду. Не обижайся, но мне просто будет стыдно.
Я кивнул, напрочь, не понимая, что она будет предпринимать. А она резко подалась вперед, и поцеловала меня в губы! В ГУБЫ!!! Это ведь не просто так!!! В губы просто так не целуют!!!
Света резко развернулась и быстро зашла в подъезд. Я стоял ошарашенный. Я не мог поверить, что это произошло. Я никогда раньше не целовался с девочкой в губы (мою бабушку не считаем, она почему-то целовала меня трижды, в обе щеки и в губы. Странная традиция). Так вот. Это был мой первый поцелуй. Я был так рад! Я скакал на кровати, делал не докрученное сальто, падая на спину, иногда больно стукаясь ногами о перила. Но это были мелочи. А поцелуй… Это был триумф!
Я вышел из комнаты, потому что мама позвала ужинать. Светящийся, и широко улыбающийся я вошел в кухню. Родители, глядя на меня, тоже невольно улыбнулись.
— Ты чего такой довольный? – спросил отец.
— Да так… День хороший выдался. – ответил я.
— Сыночка – начала мама, когда я сел за стол – мы тут узнали, что у вас открываются классы с повышенным изучением английского языка.
Я напрягся.
— Так вот – продолжила она – мы с папой подумали, и сегодня перевели твои документы в такой вот класс. Так что после каникул ты будешь учиться в новом классе. Здорово, правда?!
Меня начало трусить. Это был не осмысленный мандраж. Я просто очень четко почувствовал, что это очень плохая идея и не чем хорошим она не закончится. Не то чтобы я был очень привязан к своему классу, но я был тихим, не конфликтным ребенком, и при случае надо мной были не прочь посмеяться, из-за моих религиозных взглядов, занятии виолончелью, чрезмерной худости, бледности, и хронического заболевания кожи. Я вдруг подумал, что мой переход, одноклассники воспримут как предательство и начнут на меня злиться.
— Мам. А как же ребята? – на глазах у меня выступили слезы от бессознательного страха перед грядущим. Но мама восприняла это, как нежелание покидать насиженную среду обитания.
— Слава, ну ты ведь не переезжаешь, не переходишь в другую школу. Ты и дальше сможешь общаться с товарищами. В этом нет ничего страшного.
Я сглотнул, давящий меня плачь. Все-таки я был воспитан не издавать лишнего шума. Истерики и пререкания были категорически неприемлемы. Мой отец хоть и был добрым человеком, но посвятив всю свою жизнь армии, не терпел соплей.
Остаток ужина мы провели молча.
Лежа в кровати, я решил, что не буду поддаваться дурным предчувствиям, потому что написано: «Возложи на Господа путь твой, и он совершит».