Легион. Часть 1. Кусок 4

— Ты ему туалетную бумагу положила?
— Ага.
— А в дорогу что-то кушать дала?
— Валик!!! Ну, я что совсем глупая?!
Мама собирала мне сумку, а отец стоял, прислонившись к косяку дверного проема, и управлял процессом.
Я не понимал и даже не старался задумываться, зачем мне нужна туалетная бумага и еда, если лагерь находился сразу за городом, в лесу. Полчаса езды, максимум.
— Так. Все. Присядем на дорожку.
— Валик!!! Ну что за языческие обычаи!!! Вези его уже! Пусть раньше в автобус сядет, место хорошее займет.
Папа все-таки присел, и замолчал. Как будто он уезжал, а не я.
— Так!!! Все!!! Поехали!!! – подскочил он.
Мы спустились к машине и поехали в другой край города, для того чтоб я сел на церковный автобус, который поедет по тому же маршруту, обратно к нашему дому, чтоб выехать в сторону Белогрудовского Леса. Правда, я об этом ничего не говорил. Это странности взрослых. Пусть они от этого и страдают.
— Так, сынок. Веди себя пристойно, скромно и слушайся наставников(так здесь называли вожатых).
Папа потрепал меня по голове и подтолкнул к автобусу. Сумку мы уже сложили в багаж, потому я пошагал налегке.
В автобусе было совсем пусто. Места все были одинаковые, из-за чего меня застопорило по поводу маминых слов «Пусть раньше в автобус сядет, место хорошее займет». Немного постояв в растерянности, я сел на первое попавшееся кресло у окна. Папа до последнего стоял у автобуса и махал мне рукой.
Через полтора часа мы выехали.
Я прислонился лбом к стеклу и начал мурлыкать «Шутку» Баха. Рядом со мной сидел неприятного вида мальчик, с прыщавым лицом и стойким запахом пота. «Не судите, да не судимы будете» написано в Библии, но терпеть этот запах, не делая однозначных выводов о его обладателе было тяжело. Все что я мог сделать, это отвернутся к окну и включить, подаренный мне недавно CD плейер.
«Яяяя дождууусь! Да не примерно я дождуууусь тебя!!! Ты мой Господь – моя скала!» пел в наушниках приятный мужской голос.
В лагере с прошлого года мало что поменялось, разве что ворота покрасили в темно красный цвет, от чего новее или менее убого они казаться не стали. Нас традиционно встретил один из наставников с тряпкой на голове и огромной, в человеческий рост палкой, которая по-видимому была грубо выломана в лесу. Таким образом, он изображал, пастуха… красивее будет сказано – пастыря. По этой не хитрой метафоре легко было догадаться что мы – овцы. По христианской традиции это было благородное и нужное животное, потому обижаться на такое сравнение, определенно не стояло. Хотя я часто думал о том, что если бы я рассказал обо всем своим одноклассникам, они бы начали дразнить меня «Бараном».
Как я уже говорил, развлекались мы мало, Библии читали много. Прошло уже больше недели с момента, когда я пересек границу лагеря. Прекрасный летний день зеленел и купался в жарком воздухе за решеткой окна. Мы сидели в сыром, душном домике над своими книгами и записями.
Наш наставник, дядя Виталик, мужчина лет сорока, среднего роста, худощавый и жилистый. Он был добрым, подающим хороший пример. Мог 20 раз подтянуться на турнике, отлично играл в футбол, имел благополучную семью и троих детей. Сказать по правде он очень нам помогал как советчик во всяких мальчишеских штуках. По типу, как быстрее плавать или чем разжечь костер, если нет спичек. Но будучи человеком простым и имея лишь среднее образование, очень тяжело излагал учение, которое видимо сам понимал не до конца.
— Вот, хотел с вами поговорить про «онанизм» — начал он, хотя всем видом давал понять, что говорить об этом он не хотел вовсе. Но так как мы уже входили в возраст, когда у девочек что-то появлялось под блузочками, а у нас в ответ на это что-то начинало напухать в штанах, с нами обязаны были провести подобного рода беседу.
— Отож, — дядя Виталик часто скакал с русского языка на украинский, что в нашем городке было делом обычным – Хотив сказать шо «онанизм» — это грех. Вот че вы думаете, в армии, там, ну… или всюду где-то не любят онанистов? Ну, это ж не только потому что это не нормально… Ну как не нормально!.. Просто я ж понимаю там что возраст, ну и в общем это нормально, но это грех.
Наставник тяжело выдохнул. Он очень старался, но видно было, что некогда этим тоже грешил и по-человечески, нас понимал. Не могли же мы реализовывать эти желания по закону, — после бракосочетания. Для этого нам не хватало лет. С другой стороны он не мог сказать, что это обычный процесс и ничего крамольного в том нет, так как учение считало иначе.
— В общем, так. Подывымось в корень. Открываем книгу Бытие, глава 38 и читаем с шестого стиха. Славик начинай.
Я раскрыл Библию и начал монотонно излагать:
— И взял Иуда жену Иру, первенцу своему; имя ей Фамарь. Ир, первенец Иудин, был неугоден перед очами Господа, и умертвил его Господь.
— О! – поднял наш наставник вверх палец – а у евреев было принято, что если у вас умирает брат, то треба спать с женой умершего, чтоб не прервать род брата. А у Иуды был второй сын – Онан. Поняли да? Откуда и термин сам возник – «онанизм». Поняли, да? Все из Библии. Все из Библии. Читай дальше.
— И сказал Иуда Онану: войди к жене брата твоего, женись на ней, как деверь, и восстанови семя брату твоему. Онан знал, что семя будет не ему; и потому, когда входил к жене брата своего, изливал на землю, чтобы не дать семени брату своему. Зло было перед очами Господа то, что он делал; и Он умертвил и его.
— Все. Хорошо. Ну, вы поняли, что когда сперма не идет по прямому назначению – это грех! – подытожил дядя Виталик, облегченно выдохнув от мысли, что удалось хоть как-то зафиналить это разговор.
Мы все тупо покачали головой.
Не так давно, у меня начались поллюции. Но я не чувствовал за это греха, так как это случалось независимо от моей воли. Просто снились сны эротического характера, а когда я просыпался, в трусах было семя. Вообще, именно в ответах на вопросы сексуального характера, я видел больше всего трещин.
Например, в Евангелии от Матфея, в знаменитой Нагорной проповеди, элемент которой я уже упоминал, когда рассказывал о моей первой любви, написано: «Вы слышали, что сказано древним: «не прелюбодействуй». А Я говорю вам, что всякий кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействовал с нею в сердце своем. Если же правый глаз твой соблазняет тебя, вырви его и брось от себя; ибо лучше для тебя, чтобы погиб один из членов твоих, а не все тело твоё было ввержено в геенну». А дальше вообще говорится по нашей теме: «И если правая твоя рука соблазняет тебя, отсеки ее и брось от себя; Ибо лучше для тебя, чтобы погиб один из членов твоих, а не все тело твоё было ввержено в геенну».
Начнем с того что заниматься членовредительством – вообще не здраво. Это в свое время уже доказала католическая церковь с ее самобичеваниями и инквизициями(она кстати вообще много что доказала, правда не в свою пользу). С другой стороны, я мог сдерживать свое, бурлящее гормонами тело, от прелюбодеяния, и сказать по правде мне бы это вряд ли это кто-то и позволил. Но держать в узде свои мысли, я уверен, тяжело и подавляющему количеству взрослых! А мне всего вот-вот тринадцать.
Знаете, это очень тяжело искренне верить и пытаться блюсти Христово учение, не имея, НИОТКОГО, внятных подсказок в конфликтных местах.

Я не мог, сдержат в себе гнев, когда видел как Ромка (сын дьякона) обижает девочек. Самураи так не делали. Я подходил к нему и начинал увещевать, но он только зло хихикал и посылал меня на непристойное слово. Я по этому поводу негодовал, так как опять не мог понять, почему его отец учил меня не злословить, а Ромка говорит мне такие плохие слова. Пару раз я даже встал между ним и девочкой, но он грубо отталкивал меня и говорил, что даст мне пизд… словом сделает мне больно. Он действительно был массивнее, хотя и немного ниже. Я его побаивался. Я вообще всех побаивался.